Новости
29.10.2025
Сегодня хотим продолжить рассказ про историю нашей дружбы с алмазодобывающим предприятием в Архангельской области. Только мы рассказали про удивительную находу, как судьба подарила нам встречу и возможность пообщаться с главным инженером АО «АГД ДАЙМОНДС» Владимиром Петровичем Буртовым. Конечно, разговор зашел об уникальной находке – алмазе, который вошёл в историю российской алмазодобычи, и о том, как работает градообразующее предприятие в условиях Арктики.
«НГ-ЭНЕРГО»: Как часто подобные камни появляются на месторождениях? Насколько высока удача?
В.П.: Добыча алмазов в Российской Федерации началась в 40-х годах. Не раньше. Это послевоенные года и все крупные открытия в этой области были сделаны в Якутии. Компания АЛРОСА стала крупнейшим производителем в мире и сейчас Якутия плотно ассоциируется с алмазами. Но «АГД Даймондс» в своем роде тоже уникальная компания — мы эксплуатируем крупнейшее месторождение в России и в Европе. Мы запустили ГОК в 2014-м году и по сей день отрабатываем это месторождение.
«НГ-ЭНЕРГО»: Но работы начались еще раньше! Как появился ГОК?
В.П.: Все началось с вахтового поселка и более того, «НГ-Энерго» был ключевым подрядчиком, который участвовал в строительстве и формировании облика ультра современного ГОКа, в который входит и энергокомплекс — один из лучших в России. Тогда было очень необычное решение запустить на электростанции машины, работающие на мазуте. Это в течение десятка лет дало потрясающий экономический эффект.
«НГ-ЭНЕРГО»: Что происходит, если вдруг в карьере выключается свет? У вас есть мощная система резервного питания, чтобы спасти положение, или существует специальный план? Каковы требования к энергоснабжению алмазодобывающего предприятия и чем они отличаются от других горнодобывающих объектов?
В.П.: Мы относимся к опасным производственным объектам, ведутся открытые горные работы, и для обеспечения безопасной работы карьера у нас вторая категория безопасности. То есть это максимальное отключение электроэнергии не более чем на 2 часа и в течение 2 часов мы должны восстановить работоспособность. Так говорит закон. Но на самом деле мы не можем себе позволить два часа без света. Все наши горные объекты зарезервированы — мы в аварийной ситуации включаем резервные мощности. Основной энергокомплекс — это 27 МВт, он обеспечивает все месторождение, а также резервные мощности на 6 МВт. На случай аварийных ситуаций в течение трех минут происходит автоматическое включение резервной системы, благодаря которой системы жизнеобеспечения, в том числе и вода, отливы на должном уровне, продолжают функционировать, и у нас есть время, чтобы перезапустить и устранить проблемы. Резервирование важно и есть всегда, так как это связано с жизнью, безопасностью людей. Поэтому на этом мы никогда не экономили и в будущем экономить не собираемся.
«НГ-ЭНЕРГО»: ГОК находится на Севере. Зимой мы в Петербурге жалуемся, что у нас автомобили не заводятся. Каково это заставить огромные машины электростанции работать, когда на улице -50? С какими вызовами в области энергоэффективности вы сталкиваетесь при эксплуатации оборудования в Арктике?
В.П.: Я работаю в районах Крайнего Севера уже порядка 40 лет. Почти всю сознательную жизнь. 12,5 лет отработал в Якутии, 14 лет в Магаданской области, шесть лет на Чукотке. Сейчас я в Архангельске, где работаю заместителем генерального директора и главным инженером. Энергоснабжение — это самая важная часть в горном производстве. То есть если сердце бьется ровно, ноги ходят, если сердце по какой-либо причине останавливается, никакие ноги далеко не пойдут.
В самом начале работы мы сталкивались с природными вызовами сталкивались с природными вызовами: были морозы до -52°C, а однажды и до -57°C. Сейчас за десятилетия климат изменился и уже таких морозов не наблюдаем. Но как один из вызовов, вот пример: в 2011 году у нас была авария, связанная с этим. Мы переморозили трубоставы карьерного водоотлива и целую неделю надо было поддерживать тепло, сожгли тысячи кубометров древесины, чтобы выйти из аварии. Справились. Вот как раз максимальная температура была -57С. Благодаря усилиям всего коллектива победили ситуацию, сделали выводы, и подобное не повторялось.
«НГ-ЭНЕРГО»: Сейчас все говорят об экологии. Используете ли вы энергию солнца или ветра для добычи алмазов, или это пока фантастика для таких суровых мест?
В.П.: Для нас не чужды новые технологии, но горнодобывающие предприятия ориентированы иначе. На сегодня не существует стабильных источников электроснабжения, кроме традиционных видов генерации, которые мы и используем. Поэтому мы никогда не рассматривали, не рассматриваем эти экологически чистые решения не потому, что они плохие, а потому что они экономически нецелесообразны на сегодняшний день. Но, тем не менее, в сфере экологии мы являемся одним из передовых предприятий не только России, но и мира. Заявляю ответственно. Вокруг нашего ГОК несколько нерестовых озер, и я вам скажу, там все рыбы растут, живут и благоденствуют, уточки плавают, гуси летают, мышки бегают. Мы каждый год проводим экологическую экспертизу при помощи специалистов институтов биологических направлений, и у нас все на самом деле в этом отношении отлично. Но это не связано с генерацией энергии, она у нас традиционная. Хотя мы работаем в этом направлении!
Как я уже сказал в начале, «НГ-Энерго» нам построило энергокомплекс и есть еще шесть мегаватт малых машин, которые мы можем оперативно использовать в крайнем случае. Причем этот резервный комплекс заходит в генерацию буквально за считанные минуты, так как находится в «горячем» резерве. Что такое «горячий» резерв? Достаточно нажать кнопку, а вернее, срабатывает автоматика, и все запускается. Мы синхронизировали резервный комплекс с основным. Поэтому в случае, если все погасло, там сработает автоматика. Представьте, на месторождении единовременно находится почти 650 человек — нужна холодная и горячая вода, канализация, отопление и так далее. Если мазут будет гореть в топке, но мы не можем его прокачать по магистралям, мы все замерзнем. Поэтому на такой крайний случай у нас стоит в рабочем состоянии резервная станция, если вообще все отключится.
«НГ-ЭНЕРГО»: раз уж мы заговорили о передовых технологиях: что насчет искусственного интеллекта, который сейчас повсеместно внедряется?
В.П.: Мы на сегодняшний день искусственный интеллект у себя не используем, но, тем не менее, у нас современные системы АСУ ТП — это полная автоматизация, все процессы технологически управляются, и отнюдь не в ручном режиме. Всего таких систем на ГОКе пять. Одна из них — это как раз энергокомплекс. Системы автоматического управления интегрированы в одну большую систему, которая управляет всеми объектами ГОКа. Почему так? Все объекты взаимосвязаны, у нас большие водопритоки, а выключить скважины — это катастрофа, выключить карьерный водоотлив — это катастрофа. Отключение любого узла может привести к длительному простою или аварии. Из простоя можно выйти, из аварии не всегда.
«НГ-Энерго»: ГОК — это не только добыча, это еще и целый городок. Много ли жителей вмещает?
В.П.: У нас целый вахтовый поселок, рассчитанный на единовременное проживание 750 человек. Сейчас проживает почти 650 человек, а на пике строительства, когда мы жили еще во временном поселке, работало 1,5 тысячи человек. Но это было во время строительства, а сейчас хватает оперативного персонала в количестве почти 650 человек, мы закрываем все свои потребности.
«НГ-Энерго»: Много ли изменилось в технологии обогащения алмазов за эти годы, начиная с 1940-хх?
В.П.: Абсолютно кардинально все поменялось. В начале алмазодобычи применялся способ обогащения на жировые барабаны за счет уникальных качеств природного алмаза. После дробления и измельчения пустая порода не прилипает к определенным жирам, а алмаз — обязательно. И дальше идет сначала гравитация, сокращение, ситовка и так далее. Когда руду уменьшили в объеме в 1000 раз — перемололи, подготовили, просеяли, — её конвейер загружал на барабан, покрытый жировой смазкой. С одной стороны, нож, этот жир счищал, все это уходило отдельным лотком, который подогревали, и на нем оставались к выборке алмазы, а пустая порода улетала и смывалась водой. Извлечение такого способа добычи было достаточно низким, малоэффективным, невозможно было отделять мелкие алмазы.
Сегодня мы используем метод рентгено-люминисцентной сепарации, используя уникальное свойство алмаза светиться в слабом рентгеновском излучении. То есть мы сокращаем, сокращаем, сеем-веем – лишнюю породу убираем. На тонну руды получаем всего 1,5 карата в среднем. Процесс обогащения — это как раз сократить материал до того состояния, когда появятся уже видимые камни, которые потом можно перебрать. Это один из способов добычи. Технологии менялись столько, сколько существует добыча алмазов. Самое современное сегодня это РЛС. Для крупных алмазов используется другой принцип. Мир не стоит на месте. И мы тоже!
«НГ-ЭНЕРГО»: Как часто подобные камни появляются на месторождениях? Насколько высока удача?
В.П.: Добыча алмазов в Российской Федерации началась в 40-х годах. Не раньше. Это послевоенные года и все крупные открытия в этой области были сделаны в Якутии. Компания АЛРОСА стала крупнейшим производителем в мире и сейчас Якутия плотно ассоциируется с алмазами. Но «АГД Даймондс» в своем роде тоже уникальная компания — мы эксплуатируем крупнейшее месторождение в России и в Европе. Мы запустили ГОК в 2014-м году и по сей день отрабатываем это месторождение.
«НГ-ЭНЕРГО»: Но работы начались еще раньше! Как появился ГОК?
В.П.: Все началось с вахтового поселка и более того, «НГ-Энерго» был ключевым подрядчиком, который участвовал в строительстве и формировании облика ультра современного ГОКа, в который входит и энергокомплекс — один из лучших в России. Тогда было очень необычное решение запустить на электростанции машины, работающие на мазуте. Это в течение десятка лет дало потрясающий экономический эффект.
«НГ-ЭНЕРГО»: Что происходит, если вдруг в карьере выключается свет? У вас есть мощная система резервного питания, чтобы спасти положение, или существует специальный план? Каковы требования к энергоснабжению алмазодобывающего предприятия и чем они отличаются от других горнодобывающих объектов?
В.П.: Мы относимся к опасным производственным объектам, ведутся открытые горные работы, и для обеспечения безопасной работы карьера у нас вторая категория безопасности. То есть это максимальное отключение электроэнергии не более чем на 2 часа и в течение 2 часов мы должны восстановить работоспособность. Так говорит закон. Но на самом деле мы не можем себе позволить два часа без света. Все наши горные объекты зарезервированы — мы в аварийной ситуации включаем резервные мощности. Основной энергокомплекс — это 27 МВт, он обеспечивает все месторождение, а также резервные мощности на 6 МВт. На случай аварийных ситуаций в течение трех минут происходит автоматическое включение резервной системы, благодаря которой системы жизнеобеспечения, в том числе и вода, отливы на должном уровне, продолжают функционировать, и у нас есть время, чтобы перезапустить и устранить проблемы. Резервирование важно и есть всегда, так как это связано с жизнью, безопасностью людей. Поэтому на этом мы никогда не экономили и в будущем экономить не собираемся.
«НГ-ЭНЕРГО»: ГОК находится на Севере. Зимой мы в Петербурге жалуемся, что у нас автомобили не заводятся. Каково это заставить огромные машины электростанции работать, когда на улице -50? С какими вызовами в области энергоэффективности вы сталкиваетесь при эксплуатации оборудования в Арктике?
В.П.: Я работаю в районах Крайнего Севера уже порядка 40 лет. Почти всю сознательную жизнь. 12,5 лет отработал в Якутии, 14 лет в Магаданской области, шесть лет на Чукотке. Сейчас я в Архангельске, где работаю заместителем генерального директора и главным инженером. Энергоснабжение — это самая важная часть в горном производстве. То есть если сердце бьется ровно, ноги ходят, если сердце по какой-либо причине останавливается, никакие ноги далеко не пойдут.
В самом начале работы мы сталкивались с природными вызовами сталкивались с природными вызовами: были морозы до -52°C, а однажды и до -57°C. Сейчас за десятилетия климат изменился и уже таких морозов не наблюдаем. Но как один из вызовов, вот пример: в 2011 году у нас была авария, связанная с этим. Мы переморозили трубоставы карьерного водоотлива и целую неделю надо было поддерживать тепло, сожгли тысячи кубометров древесины, чтобы выйти из аварии. Справились. Вот как раз максимальная температура была -57С. Благодаря усилиям всего коллектива победили ситуацию, сделали выводы, и подобное не повторялось.
«НГ-ЭНЕРГО»: Сейчас все говорят об экологии. Используете ли вы энергию солнца или ветра для добычи алмазов, или это пока фантастика для таких суровых мест?
В.П.: Для нас не чужды новые технологии, но горнодобывающие предприятия ориентированы иначе. На сегодня не существует стабильных источников электроснабжения, кроме традиционных видов генерации, которые мы и используем. Поэтому мы никогда не рассматривали, не рассматриваем эти экологически чистые решения не потому, что они плохие, а потому что они экономически нецелесообразны на сегодняшний день. Но, тем не менее, в сфере экологии мы являемся одним из передовых предприятий не только России, но и мира. Заявляю ответственно. Вокруг нашего ГОК несколько нерестовых озер, и я вам скажу, там все рыбы растут, живут и благоденствуют, уточки плавают, гуси летают, мышки бегают. Мы каждый год проводим экологическую экспертизу при помощи специалистов институтов биологических направлений, и у нас все на самом деле в этом отношении отлично. Но это не связано с генерацией энергии, она у нас традиционная. Хотя мы работаем в этом направлении!
Как я уже сказал в начале, «НГ-Энерго» нам построило энергокомплекс и есть еще шесть мегаватт малых машин, которые мы можем оперативно использовать в крайнем случае. Причем этот резервный комплекс заходит в генерацию буквально за считанные минуты, так как находится в «горячем» резерве. Что такое «горячий» резерв? Достаточно нажать кнопку, а вернее, срабатывает автоматика, и все запускается. Мы синхронизировали резервный комплекс с основным. Поэтому в случае, если все погасло, там сработает автоматика. Представьте, на месторождении единовременно находится почти 650 человек — нужна холодная и горячая вода, канализация, отопление и так далее. Если мазут будет гореть в топке, но мы не можем его прокачать по магистралям, мы все замерзнем. Поэтому на такой крайний случай у нас стоит в рабочем состоянии резервная станция, если вообще все отключится.
«НГ-ЭНЕРГО»: раз уж мы заговорили о передовых технологиях: что насчет искусственного интеллекта, который сейчас повсеместно внедряется?
В.П.: Мы на сегодняшний день искусственный интеллект у себя не используем, но, тем не менее, у нас современные системы АСУ ТП — это полная автоматизация, все процессы технологически управляются, и отнюдь не в ручном режиме. Всего таких систем на ГОКе пять. Одна из них — это как раз энергокомплекс. Системы автоматического управления интегрированы в одну большую систему, которая управляет всеми объектами ГОКа. Почему так? Все объекты взаимосвязаны, у нас большие водопритоки, а выключить скважины — это катастрофа, выключить карьерный водоотлив — это катастрофа. Отключение любого узла может привести к длительному простою или аварии. Из простоя можно выйти, из аварии не всегда.
«НГ-Энерго»: ГОК — это не только добыча, это еще и целый городок. Много ли жителей вмещает?
В.П.: У нас целый вахтовый поселок, рассчитанный на единовременное проживание 750 человек. Сейчас проживает почти 650 человек, а на пике строительства, когда мы жили еще во временном поселке, работало 1,5 тысячи человек. Но это было во время строительства, а сейчас хватает оперативного персонала в количестве почти 650 человек, мы закрываем все свои потребности.
«НГ-Энерго»: Много ли изменилось в технологии обогащения алмазов за эти годы, начиная с 1940-хх?
В.П.: Абсолютно кардинально все поменялось. В начале алмазодобычи применялся способ обогащения на жировые барабаны за счет уникальных качеств природного алмаза. После дробления и измельчения пустая порода не прилипает к определенным жирам, а алмаз — обязательно. И дальше идет сначала гравитация, сокращение, ситовка и так далее. Когда руду уменьшили в объеме в 1000 раз — перемололи, подготовили, просеяли, — её конвейер загружал на барабан, покрытый жировой смазкой. С одной стороны, нож, этот жир счищал, все это уходило отдельным лотком, который подогревали, и на нем оставались к выборке алмазы, а пустая порода улетала и смывалась водой. Извлечение такого способа добычи было достаточно низким, малоэффективным, невозможно было отделять мелкие алмазы.
Сегодня мы используем метод рентгено-люминисцентной сепарации, используя уникальное свойство алмаза светиться в слабом рентгеновском излучении. То есть мы сокращаем, сокращаем, сеем-веем – лишнюю породу убираем. На тонну руды получаем всего 1,5 карата в среднем. Процесс обогащения — это как раз сократить материал до того состояния, когда появятся уже видимые камни, которые потом можно перебрать. Это один из способов добычи. Технологии менялись столько, сколько существует добыча алмазов. Самое современное сегодня это РЛС. Для крупных алмазов используется другой принцип. Мир не стоит на месте. И мы тоже!
